Поиск
  • Анастасия Иванова

Первое представление "Мизантропа"

4 июня 1666 года - 355 лет назад - состоялась премьера мольеровского "Мизантропа".


Премьера эта долго откладывалась. Напомню, пьесу Мольер описал ещё осенью 1665 года, так что выпустить спектакль вполне можно было к концу января 1666го. Тем более, что труппе требовался реванш за скандальную неудачу с "Александром Великим", вызванную предательством Расина. Увы, намерениям этим не дано было осуществиться - 20 января скончалась Анна Австрийская, и на театральных представлениях можно было поставить крест. (Посмотреть Эту дату у Лагранжа). Траур продлится год.


По крайней мере, именно так заявил Людовик, под влиянием сыновней скорби. Но сам же и не выдержал: не прошло и месяца, как всех традиционно развлекала Сен-Жерменская ярмарка, участие в которой принял и сам король. Театры в итоге оставались закрытыми всего четыре недели - 21 февраля их двери снова открылись для горожан.


Единственными, кто был вынужден день за днём выдерживать подобие траура (он касался не всех сфер жизни), оказались придворные - двор лишили музыки и театра на девять месяцев.


Казалось бы, театры открыты - вот время для премьеры! Но нет. Приближался Великий пост, а с ним очередное закрытие театров. Слишком узкий "рабочий" промежуток плюс траур двора в глазах Мольера-директора были решительно неподходящим моментом для знакомства публики со столь важным произведением как "Мизантроп". Мольер-драматург, к слову, придерживался того же мнения.


Так что все выдохнули и замерли в ожидании нового театрального сезона (сезоны отчитывались от Пасхи до Пасхи). Именно замерли - никаких новинок, только старый репертуар и мизерные доходы.


В ожидании начала сезона, чтобы хоть как-то поправить дела, Мольер устраивает читки "Мизантропа" в разных салонах, домах знати и даже в Версале.

Наконец, ее назначили на 4 июня и переносить не стали, несмотря на обескураживающее для театральной кассы событие - за два дня до премьеры двор отбыл в Фонтенбло.


Распределение ролей особым сюрпризом ни для кого не стало – каждый актер был вполне на своем привычном месте:


Альцест – Мольер (К слову, Альцест стал едва ли не единственной ролью, которую Мольер еще при жизни передал другому актеру. Осенью 1672-1673 годов, измученный болезнью и погруженный в подготовку «Мнимого больного», Мольер поручает Альцеста своему юному ученику – Барону. В Реестре Юбера отмечается факт покупки зеленых лент для костюма его Альцеста (зеленые ленты Альцеста фигурировали и в описи имущества Мольера), а дальше отмечены четыре дня, когда Барон выходил на подмостки. Столь разные исполнители одной роли положили начало двойной традиции исполнения Альцеста. Традиции, которая, пожалуй, дожила и до наших дней).


Филинт – Ла Торильер

Оронт – Дю Круази

Акаст – Ла Гранж

Клитандр – Юбер

Селимена – Арманда Бежар (уже на тот момент м-ль Мольер)

Элианта – м-ль Де Бри

Арсиноя – м-ль Дю Парк

Жандарм – Де Бри

Дюбуа – Бежар


Здесь не время и место заниматься подробной реконструкцией премьерного спектакля. Но могу поделиться сценическим оформлением спектакля. Существует (правда, более поздний) список необходимого реквизита-декораций для спектаклей репертуара. И вот что там написано рядом с названием «Мизантроп»: «Сцена представляет собой комнату. Необходимы шесть стульев, три письма, букеты», - вот вам и весь театр!


Градус зрительского нетерпения был настолько высок, что отсутствие двора никак не сказалось на доходах за первые два представления. В книге Ж. Бордонова «Мольер», изданной в серии «Жизнь в искусстве» приводится перевод восторженного отклика Сюблиньи - одного из «журналистов»-современников: «Тот видел все, кто видел «Мизантропа». / Творения чудесней нет». Правда, если забыть о стихотворности первоисточника, более точным переводом было бы: «После его «Мизантропа» уже не стоит смотреть ничего другого. Это неповторимый шедевр» («Придворная Муза» от 17 июня 1666 г.). Ему вторит Робине (еще один летописец придворной жизни) в очередном своем стихотворном послании к Мадам (от меня – корявый прозаический перевод): «заверяю Вас, что ничего выше этого Мольер не создал». Робине говорит о самой пьесе, о ее центральном герое, сравнивая его с Тимоном Афинским, об исправлении нравов и прочих не театральных, но идейных предметах. Но в финале все же возвращается «в театр», подытоживая: «Короче, каждый из актеров чарует и развлекает публику». Правда, конкретики мы не получим – лишь мужские восторги в следующих нескольких строках о трех Грациях мольеровской труппы, и на этот раз полных любви и неги в каждой своей черточке: «…три этих юных и свежих особы: Мольер, Дюпарк и Дебри. А не верите мне – сходите и убедитесь сами» («Lettre a Madame» от 12 июня 1666 г.).


А вот сборы за последующие (после двух премьерных) показы, увы, резко упали почти в два раза и стойко продолжали катиться по наклонной (но двадцать одно представление за два месяце все-таки дали). Биограф Мольера Кристоф Мори отмечал: «По мнению зрителей театра Пале-Рояль, Мольер отяжелел. Актеры требуют от своей директора более явной веселости, пьесы, полной задора, ссор, ударов палкой. Мольер пишет «Лекаря поневоле»». Так что осенью после месячного перерыва «Мизантропа» возобновили уже «усиленным» - благо Мольер как раз дописал столь ожидаемый всеми фарс. В итоге при «поддержке» «Лекаря поневоле» «Мизантроп» весьма успешно игрался до конца года. Причем, как и большинство спектаклей мольеровского театра, игрался он не только на родной сцене, но и на домашних вечерах придворных. Например, в конце ноября он был сыгран при дворе Генриетты Английской, о чем умалчивает Ла Гранж, но сообщает в новом «Письме к Мадам» Робине. Казалось бы, верить следует Робине, ведь, согласитесь, странно обращаться к принцессе с рассказом о сыгранном у нее спектакле, если этого спектакля не было. Правда… не было там самого Робине, который в финале отмечает: «труппа Мольера тогда творила истинные чудеса, как мне говорили».


В конце года пьеса была напечатана, став тем самым всеобщим достоянием, но, оставшись, конечно, при этом постоянным обитателем репертуара сначала мольеровской труппы, а вскоре и труппы Комеди Франсез.


Просто вдумайтесь: с момента создания «Мизантропа» в Комеди Франсез сыграли почти две с половиной тысячи раз. Причем каждый новый век приносил все больший и больший интерес к этой пьесе. Если в XVII веке «Мизантроп» появлялся в афише 165 раз (впрочем, века того всего тридцать пять лет), если в XVIII веке это название мелькало в репертуаре 432 раз, а в веке XIX 614 раз, то XX век подарил зрителю Комеди Франсез 1044 встречи с «Желчным влюбленным» (и сколько-то еще за неучтенные последние четыре года XX века).



Просмотров: 7Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все